Художественный путь Аарона Априля был глубоко укоренен в строгой академической базе, отточенной во время его обширного обучения в России, особенно в престижной Московской художественной академии имени Сурикова. Он постоянно подчеркивал, что это долгое и требовательное образование, включавшее годы преданной живописи и рисунка, было абсолютно необходимым.
Для Априля мастерство было основополагающим в искусстве, а рисунок был невероятно важным элементом в изучении как искусства, так и древней истории. Это убеждение подчеркивает, что, хотя его более поздние работы стали известны своим выразительным цветом и часто растворяющимися формами, они всегда строились на прочном понимании структуры и композиции.
Доказательства его глубокого занятия рисунком можно увидеть на протяжении всей его практики. Он скрупулезно создавал эскизы и наброски. Более того, в его законченных картинах, особенно там, где формы прекрасно растворяются в ярком цвете, критики отмечают, что линия может «пережить себя», иногда сквозь слои проглядывает лишь угольный штрих. Это тонкое присутствие действует как намек или знак исчезнувшей фигуры, предполагая, что рисунок был не просто предварительным шагом, а основной структурой, первоначальным исследованием, которое оставалось видимым на окончательной живописной поверхности — истинное свидетельство того, что процесс рисования был интегрирован непосредственно в саму картину. Хотя Априль мог без усилий обращаться к абстракции и часто позволял формам быть лишь намеченными, а не строго очерченными, он принципиально оставался фигуративным художником. Его мастерство рисунка обеспечило необходимый навык для точного изображения человеческой фигуры и других узнаваемых объектов, даже когда они были представлены в динамичной или эфирной манере в его выразительных композициях. По сути, рисунок для Аарона Априля был гораздо большим, чем просто предварительный шаг; это была жизненно важная часть его художественного языка и мощное свидетельство его непоколебимой веры в важность мастерства, подкрепляющая его глубокое исследование формы, памяти и захватывающего взаимодействия света и цвета.
Пейзажи Аарона Априля являются глубоким свидетельством его художественной эволюции, отражая резкие контрасты и преобразующую силу среды, в которой он жил. От суровых просторов Сибири до сияющей интенсивности Израиля, кисть Априля запечатлевала дух земли.
Его ранняя жизнь в Сибири, отмеченная суровыми условиями и депортацией, оставила неизгладимый след в его творчестве. Эти первоначальные переживания отражены в «мрачном цвете, исходящем от северной земли», намекая на приглушенную, но глубоко прочувствованную палитру его раннего советского периода. В то время как ранние сибирские работы, такие как «После работы» 1958–60 годов, «В Томской области» 1959 года и «Здесь мы будем жить» 1961 года, основаны на реализме, они также обладают «тонкой иронией для реализации субъективного модуса», как отметил Матти Фишер, что предполагает нечто большее, чем простая мимесис. Знаменитый русский художник Дмитрий Жилинский, близкий друг, особенно восхищался «сибирскими» произведениями Априля.
1972 год ознаменовал поворотный момент, когда переезд Априля в Израиль вызвал драматический сдвиг в его художественном видении. Уникальный и интенсивный израильский свет стал одновременно вызовом и вдохновением. Сам Априль сформулировал эту художественную борьбу, заявив: «В Иерусалиме свет уникален – иногда даже жесток. Он активно мешает живописи… Здесь, в Иерусалиме, бывает так, что свет убивает краски, он порой не дает нам воспринимать реальность». Его заявленной амбицией было «выиграть этот конкурс со светом». Критики широко признают его триумф в этом начинании: Евграф Кончин утверждал, что Априль «сам есть этот свет», а Феликс Розинер красноречиво описывал, как Априль «вышел победителем из своей борьбы со светом, украв его с неба и поместив в глубины своих полотен и бумаг».
Это глубокое взаимодействие с израильским светом привело к радикальной трансформации его палитры и стиля. Его израильские пейзажи характеризуются энергичными, всеобъемлющими, многоцветными, страстными картинами. Суть его работ этого периода определяется «насилием цвета и его восприятием», где цвета воспринимаются как «борющиеся друг с другом или обнимающие друг друга». Виктория Хан-Магомедова отмечает, что в Израиле Априль обрел полную художественную свободу, раскрепостив цвет в своем искусстве. Его пейзажи этого периода особенно примечательны своей способностью «хорошо передавать свет», демонстрируя его мастерство в улавливании неуловимых нюансов южной природы, чего иногда не хватало масляным краскам. Исследование Априлем израильского пейзажа также распространилось на изысканные акварельные пейзажи, где его уникальный подход к «передаче свечения цвета» позволил ему передать тонкое сияние интенсивного света.
