Художественный путь Аарона Априля был глубоко укоренен в строгой академической базе, отточенной во время его обширного обучения в России, особенно в престижной Московской художественной академии имени Сурикова. Он постоянно подчеркивал, что это долгое и требовательное образование, включавшее годы преданной живописи и рисунка, было абсолютно необходимым.
Для Априля мастерство было основополагающим в искусстве, а рисунок был невероятно важным элементом в изучении как искусства, так и древней истории. Это убеждение подчеркивает, что, хотя его более поздние работы стали известны своим выразительным цветом и часто растворяющимися формами, они всегда строились на прочном понимании структуры и композиции.
Доказательства его глубокого занятия рисунком можно увидеть на протяжении всей его практики. Он скрупулезно создавал эскизы и наброски. Более того, в его законченных картинах, особенно там, где формы прекрасно растворяются в ярком цвете, критики отмечают, что линия может «пережить себя», иногда сквозь слои проглядывает лишь угольный штрих. Это тонкое присутствие действует как намек или знак исчезнувшей фигуры, предполагая, что рисунок был не просто предварительным шагом, а основной структурой, первоначальным исследованием, которое оставалось видимым на окончательной живописной поверхности — истинное свидетельство того, что процесс рисования был интегрирован непосредственно в саму картину. Хотя Априль мог без усилий обращаться к абстракции и часто позволял формам быть лишь намеченными, а не строго очерченными, он принципиально оставался фигуративным художником. Его мастерство рисунка обеспечило необходимый навык для точного изображения человеческой фигуры и других узнаваемых объектов, даже когда они были представлены в динамичной или эфирной манере в его выразительных композициях. По сути, рисунок для Аарона Априля был гораздо большим, чем просто предварительный шаг; это была жизненно важная часть его художественного языка и мощное свидетельство его непоколебимой веры в важность мастерства, подкрепляющая его глубокое исследование формы, памяти и захватывающего взаимодействия света и цвета.
Глубоким и самобытным краеугольным камнем творчества Аарона Априля является его цикл работ, вдохновленный «Песнью Песней». Этот корпус произведений, настолько значимый, что для него был выпущен отдельный выставочный каталог в 1982–1983 годах (с предисловием Феликса Розинера и письмом художника), служит свидетельством способности Априля переводить древнюю поэзию в яркие визуальные медитации.
Интерпретации Априля в этой серии описываются как находящиеся в идеальном соответствии с прекрасными библейскими стихами, приглашая наблюдателя открыть свои собственные глубокие ассоциации в представленных на холсте образах Ветхого Завета. Эти картины — не просто иллюстрации; это глубокие визуальные размышления о жизни и любви.
Феликс Розинер красноречиво описывает эти картины как изображения «прекрасных женских форм, освещенных внутренним светом, растворенных в прозрачной акварели». Этот «внутренний свет живет на прекрасных профилях и обнаженных телах, мерцая и вибрируя у неуловимой грани», мощно вторя поэтическим строкам Песни Песней.
Розинер далее освещает сложную структуру, лежащую под кажущимися свободными вариациями в серии, сравнивая тетраптих «Запертый сад» с фугой Баха. Он подчеркивает «непрерывное развитие трех «голосов»: цвета, линии и композиционного равновесия фигуры», выявляя тщательно спланированную гармонию и целостность, которая обогащает опыт зрителя.
Сам Априль признавал свое постоянное возвращение к «Песни Песней» как к неисчерпаемому источнику вдохновения, подчеркивая глубокое личное и художественное значение этой замечательной серии.
