Михаил Не-Коган, ЛЕХАИМ, Октябрь 2008

В Третьяковской галерее прошла выставка художника Аарона Априля. Имя его сегодняшнему российскому зрителю не говорит, пожалуй, ни о чем. В самом деле, кто будет помнить художника не первой, признаемся, величины, который последний раз выставлялся здесь в 1971 году, а уехал год спустя? Хотя… Вот что написал в своем «ЖЖ» художник Владимир Сальников: «Нравился мне в детстве художник Арон (Аарон) Априль, шестидесятник, шедший в одной обойме с Жилинским, Попковым, братьями Смолиными. Потом он куда-то исчез. Несколько лет назад вспомнил я о нем: писал статью о советском времени. Поспрашивал о нем знатоков, девушек из ГТГ. Никто о нем вообще не слышал. Посмотрел в Интернете. Нашел краткую биографию его. Узнал, что он сын виленского аптекаря, экспроприированного после воссоединения Литвы с Союзом и высланного вместе со всей семьей, по-моему, в Сыктывкар. Где его брат сошел с ума от выпавших трудностей. Правда, таким образом семья спаслась от погромов, устроенных литовцами после отступления Советской армии. Тем не менее Арон получил художественное образование в Москве и в годы, малоблагоприятные для еврея с таким классовым происхождением, а потом сделал сногсшибательную карьеру – стал одним из ведущих художников Союза и вдруг куда-то делся. В Израиль уехал, решил я. Но в израильских ресурсах ничего о нем не нашел. И вот намедни вижу в Музее Церетели каталог Аарона Априля. Полистал. Ужасно! Где тот художник, которого я любил? Какая-то мазня! Может, правда, в музеях что-то его сохранилось – из старого. Вот такая печальная история».

Лето 1971 г.

Портрет в синем платье 1977

Он действительно родился в Литве в 1932 году, в обеспеченной семье. Поместье,
где прошло его детство, находилось неподалеку от станции Кибарты, где родился
И.И. Левитан. Это счастливое детство дорого обошлось Аарону: в 1941 году
девятилетний мальчик вместе со всей семьей был депортирован сначала в Алтайский
край, а потом и вовсе за Полярный круг, в поселок на реке Яна. Школу будущий
художник закончил в Якутске. В 1949–1951 годах он учился в Московском
государственном художественном училище памяти 1905 года, но детское счастье не
отпускало: в 1951 году его сослали вторично. И в общем-то, закономерно, что,
окончив в 1960 году Московский государственный художественный институт им. В.И.
Сурикова, он выбрал для себя «суровый» стиль. «Кто-то сказал на первом курсе:
“Да ты одной умброй рисуешь, и земля серо-умбристая”», – вспоминал художник.
Именно в такой гамме в начале 1960–х писал он «Рыбаков Нарыма» и холодный пейзаж
города Мирный, знакомый ему по депортации.

Перелом наступил в 1972 году, после путешествия в Индию и на Ближний Восток.
«Я эмигрировал в Израиль прежде всего потому, что я еврей…» – заявил Априль
недавно каналу «Культура». Но, думается, дело не только в этом: как художник,
весьма завязанный на географию, на краски земли, он, видимо, почувствовал, что
неброская восточноевропейская природа уже не даст ему ничего нового, а вот в
Израиле его ждет много открытий, большое движение вперед.

В творчестве Априля идет интересная борьба цвета со светом, выражающаяся в выборе материала, предмета изображения и в конечном счете самого жанра. В живописи побеждает цвет: «В Иерусалиме свет особенный, иногда даже жестокий, и он активно вмешивается в живопись… За этим светом трудно разглядеть реальность. И моей задачей было победить в состязании со светом». Работы маслом у Априля – а это в первую очередь сегодняшние иерусалимские пейзажи – очень пастозные, насыщенные цветом, и даже холодные цвета на его полотнах обжигают. Иное дело акварели: «У акварели есть свой внутренний свет», – говорит художник, который использует эту технику для библейских сюжетов и портретов. На любую акварельную работу художник тратит времени больше, чем на картину маслом, но и от зрителя требует вдумчивости, которая позволит ему увидеть в пятнах цвета и света мерцающие фигуры. Например, самоуверенного Ирода в роскошной тунике («В летнем дворце Ирода»). Или робкого «Иова». Кстати, библейская тема появилась у Априля случайно: читая Священное Писание в подлиннике, на иврите, художник нашел фразы – точные определения своим картинам.

В летнем дворце Ирода 1993

Так появилась «Песнь песней» (1981–1983). Так возникает многослойная образность его картин, а канонические сюжеты – «Лот с дочерьми», «Агарь», «Жертва» – наполняются новым содержанием. «Два уровня его картин “работают” раздельно, – замечает об этом Илья Кабаков, – уровень драматического сюжета и закрывающий его занавес краски – и между ними сложная и таинственная связь и разрыв».

Иов1998

Писание в подлиннике, на иврите, художник нашел фразы – точные определения своим картинам. Так появилась «Песнь песней» (1981–1983). Так возникает многослойная образность его картин, а канонические сюжеты – «Лот с дочерьми», «Агарь», «Жертва» – наполняются новым содержанием. «Два уровня его картин “работают” раздельно, – замечает об этом Илья Кабаков, – уровень драматического сюжета и закрывающий его занавес краски – и между ними сложная и таинственная связь и разрыв». Поселившись в Иерусалиме, художник преподавал живопись, рисунок и композицию в университетах Хайфы и Иерусалима, выставлялся в Израиле, Германии, Франции, Швейцарии, Канаде, США, России, а в 2005 году был избран почетным членом Российской академии художеств. Все 95 выставленных произведений созданы им за три с половиной десятилетия израильской жизни и объединены, по собственному признанию художника, единой задачей – выразить совокупный образ страны. В последние годы он предпочитает язык аллегорий. Вот работа «Аллегория размежевания». Она автобиографична: девять лет Аарон Априль руководил поселением Санур, где работали и выставлялись художники родом из России. Это поселение попало под программу размежевания израильтян с палестинцами, теперь там военная база. Художник рассказывает эту историю с помощью символов. «Это то, что Серов говорил: не изображать, а дать почувствовать», – поясняет он.